Портал  сочинений - крупнейший в рунете Школьные сочинения по литературе
Главная Сочинения Новые сочинения Связь с автором Нижегородского Сайта Сочинений и рефератов Сделать стартовой страницей - Нижегородский сайт сочинений и рефератов Добавить в избранное Нижегородский сайт сочинений и рефератов
    Сочинения

Поиск сочинений на сайте сочинений



Навигация: Сочинения >>Ломоносов


В русской литературе XVIII веки есть имя, известное всем нашим соотечественникам без исключения, — Ломоносов. Улицы, университеты, города, физические законы носят это имя. Всякий узнает в школе,

Как архангельский мужик
По своей и Божьей воле
Стал разумен и велик.

И это чистая правда. Ломоносов действительно достоин почтения и как ученый, и как человек из самых низов общества, дошедший до вершин образованности и славы. Но Ломоносова-литератора, в частности поэта, в XXI веке знают уже хуже. Между тем в течение полу столетия к фамилии Ломоносова ставили в рифму «слава россов», имея в виду именно его поэзию.
Жизнь Михаила Васильевича — это пример служения родине, народу.
Ломоносов был одним из первых теоретиков классицизма, а в его поэзии наиболее полно нашли свое отражение эстетические поиски и идеалы русского классицизма общенационального направления.

«Я дело стану петь, неведомое прежним», — так сформулировал Ломоносов свой жизненный девиз.

Ломоносов восторженно славит физическую мощь, торжество над врагами, военные триумфы России. И эти мотивы в его стихах звучат неоднократно. Причем требования, предъявлявшиеся к нему как к «должностному» академическому поэту, и личный пафос Ломоносова-патриота естественно совпадают. Но гораздо чаще и настойчивее в творчестве автора победных од звучат не военные мотивы, а энергичное осуждение «губительныя брани», прославление «златого мира», «тишины». Воспеванию «возлюбленной тишины» прямо посвящена и одна из наиболее известных и, действительно, лучших од Ломоносова — на восшествие на престол Елизаветы, 1747 года. Война приемлется им в качестве «необходимой судьбы» всех народов. Он даже готов находить в ней положительные стороны: война будит бодрость и героические порывы. Но и тут война принимается при непременном условии, что она является «щитом обширных областей», не вызвана захватнической жаждой чужих территорий, направлена на защиту родных рубежей. "На что державы ей чужие", — пишет Ломоносов об Елизавете Петровне в оде 1757 года, тут же противопоставляя ей короля Фридриха Прусского, которого, наоборот, обуяло «желание чужих держав».

Михаил Васильевич восторженно отмечает в своих одах героические эпизоды Семилетней войны, он испытывает высокое патриотическое удовлетворение тем, что русские «перуны» трясут «сердце гордого Берлина, неистового исполина», восхищен взятием русскими войсками прусской столицы:

Ты, Мемель, Франкфурт и Кистрин,
Ты, Швейдниц, Кенигсберг, Берлин,
Ты, звук летающего строя,
Ты, Шпрея, хитрая река,
Спросите своего героя:
Что может росская рука?

Но он все время подчеркивает, что русские обнажили «правдивый меч» для того, чтобы «войнами укротить войны», водворить мир — «возлюбленную тишину» — и в Германии, которая, «плывя по собственной крови», «конца своих не видит бед», и во всей Европе. Еще ранее в одной из своих надписей на иллюминацию Ломоносов прямо выдвигает лозунг «война — войне»:

Российская тишина пределы превосходит
И льет избыток свой в окрестные страны:
Воюет воинство твое против войны;
Оружие твое Европе мир приводит.

Однако он никогда не забывал, что даже вынужденные войны ложатся тяжким бременем на плечи простого народа, принося и побежденным «плачевный стон», и победителям горе и слезы.

И если война начата, то ее нужно как можно быстрее закончить: «Еще победа — и конец. Конец губительныя брани!». А всего лучше извергнуть «брань с концов земных». И эту высокую, в высшем смысле гуманистическую миссию Ломоносов поручает русскому народу, русским воинам.

В первой же хвалебной оде Ломоносова — знаменитой «Оде на взятие Хотина» — над победоносным русским войском возникает в разверстых облаках бок о бок с тенью Грозного тень Петра. И тень Петра, действительно, реет над всем творчеством Михаила Васильевича: нет ни одной его оды, где бы не упоминалось имя Петра, с неизменной гипнотизирующей настойчивостью не славилось бы его дело.

В одах Ломоносова создается образ идеального правителя, пекущегося о распространении просвещения, об успехах наук, об улучшении экономического положения и духовного роста своих подданных. Примером, достойным всяческого подражания для очередных российских венценосцев, Михаил Васильевич, естественно, избрал Петра I. В сознании передовых современников Ломоносова Петр I закрепился как царь-реформатор, обновитель России, а «дело Петрово» стало знаменем в борьбе за дальнейшее развитие страны. Самого же Михаила Васильевича, кроме того, привлекали демократизм и энергичность правителя — этого «многотрудившегося российского Геркулеса»: «Он бог, он бог твой был, Россия», — и он настойчиво внушал и терпеливо разъяснял российским самодержцам необходимость продолжить и завершить начатые Петром преобразования.

Нередко случалось так, что оды Ломоносова, адресованные какому-либо «высокородному» лицу, в конечном счете превращались в славословие Петру. Правда, в рамках оды, носившей нередко официальный, а порой «должностной» характер, Михаилу Васильевичу было трудно показать полнокровный образ любимого героя, и Ломоносов прославляет личность и деятельность Петра в «надписях», в публицистическом жанре «похвального слова» , в неоконченной героической поэме «Петр Великий». Достаточно полно, хотя и кратко, определены личные качества и заслуги правителя перед отечеством в «Надписи I к статуе Петра Великого»:

Се образ изваян премудрого героя,
Что, ради подданных лишив себя покоя,
Последний принял чин и царствуя служил,
Свои законы сам примером утвердил,
Рожденны к скипетру простер в работе руки,
Монаршу власть скрывал, чтоб нам открыть науки.

Неутомимый труженик, «строитель, плаватель, в морях герой», находившийся в народной гуще «между бесчисленным народа множеством», «приемлющий» «тую же пищу», что и его солдаты, всегда «в поте, в пыли, в дыму, в пламени» — таков Петр у Ломоносова. Все это достаточно убедительно подтверждает мысль о том, что «русское просветительство создало свой вариант идеального правителя — вместо философа на троне — работник, труженик на троне». К тому же не лишены основания и утверждения ряда исследователей, считавших, что в ломоносовском Петре нашла своеобразное преломление вера крестьянских масс в «доброго царя».

Михаил Васильевич идеализировал личность правителя: он ни разу не сказал о том, какими тяготами легли петровские реформы на плечи народа. Но надо полагать, что отношение Ломоносова к Петру I было искренним, иначе трудно объяснить появление таких проникнутых подлинной скорбью стихов, в которых описывалось горе «россов» после смерти правителя:

Земля казалася пуста,
Взглянуть на небо — не сияет,
Взглянуть на реки — не текут,
И гор высокость оседает,
Натуры всей пресекся труд.

Со временем Ломоносов все больше убеждался в том, что наследники Петра на русском престоле, которым он щедро давал наставления в своих одах под видом официальной похвалы, вовсе не спешили осуществлять его просветительскую программу. Свое истинное отношение к власть имущим Михаил Васильевич выразил еще в «Переложении псалма 145»:

Никто не уповай вовеки
На тщетну власть Князей земных:
Их тож родили человеки,
И нет спасения от них.

Сам поэт из идеального образа Петра черпал средства и для изображения его преемниц — Елизаветы и отчасти Екатерины II, к которым обращено большинство его хвалебных од. В своих похвалах этим правителям Михаил Васильевич нередко был явно избыточен. Плеханова, например, шокировало место из «Похвального слова» Ломоносова Петру, в котором оратор заявляет, что для Петра мало титула отца отечества, ибо сверх своих «великих к отечеству заслуг» он еще «родил» Елизавету. «Это уже слишком даже с точки зрения собственной риторики Ломоносова», — замечает Плеханов. Между тем этот явный перебор восхвалений царствующих монархов был неизбежной данью поэта официальности жанра и заданности его од и похвальных речей. По существу же Ломоносов прославлял заглавных героинь своих од — императриц — именно за то, что они следовали Петру, шли проложенным им путем.

По внутреннему характеру и внешней функции ода была предназначена прежде всего для произнесения — громкого и торжественного чтения вслух, представляя собой своего рода похвальную речь в стихах. Основная задача поэта-одописца заключалась в том, чтобы сделать эту речь возможно более убедительной и пышной.

Соответственно этому поэзия, под которой Ломоносов понимал прежде всего словесное мастерство «высокого штиля», являлась в его сознании отраслью риторики,красноречия, отличавшейся от другой ее отрасли — «оратории? — только тем, что она была облечена в стихотворную форму. Сам он оставил нам образцы «обоего красноречия» — не только «поэзии», но и «оратории». Наряду с одами им написано несколько «похвальных речей», которые он произносил на торжественных заседаниях Академии наук — «Похвальное слово императрице Елизавете Петровне», «Похвальное слово Петру Великому» . По тематике они в основном совершенно совпадают с одами: то же восхваление дел Петра и его преемников, те же восторженные гимны наукам.

Оратором предстает Ломоносов и в своих одах. Написанные по всем правилам «риторическим», его оды являются ярчайшим художественным воплощением стихотворно-ораторского стиля. Последнее, как мы знаем, вполне соответствовало и их целевому назначению — прославлять и возвеличивать правительственные мероприятия, направленные на утверждение национально-государственного бытия России. «Страсти», которые стремился «возбудить» Ломоносов своими одами в слушателях-читателях, были «радость, удивление и благодарность». Средством к такому «возбуждению» был «пиитический восторг» самого ритора-одописца. Вспомним начало оды Ломоносова «На взятие Хотина»: «Восторг внезапный ум пленил, ведет на верх горы высокой». Отсюда эмоционально-приподнятая, страстно-восторженная, «ударяющая в чувство» речь одописца, проливаемая «вопрошениями», «ответствованиями», «обращениями», «указаниями», «восклицаниями» — «фигурами предложений», которые, по риторике Ломоносова, служат «для вещей», для придания слову предельных «великолепия» и «силы».

Этому же заданию полностью отвечают и все остальные элементы стиля и вообще художественной формы ломоносовских од. Его оды исполнены самых смелых, ярких и живописных гипербол, метафор, аллегорий. Вспомним хотя бы его изображение России в виде гигантской женской фигуры, упирающейся ногами в Великую Китайскую стену, а локтем опершейся на Кавказский хребет.

Одним из характернейших признаков оды является словесное изобилие. Все они представляют собой грандиозные словесные сооружения, приблизительно одного и того же размера, обычно содержат около 230—250 стихов. Того же усиленно добивался Ломоносов и в самом звучании своих од — элемент, приобретавший в связи с их произносительной, речитативной функцией особенно важное значение. Этому призван был служить, как мы видели, и выбранный им стихотворный размер — ямб. То, что ямб должен быть, по требованию Ломоносова, чистым, т. е. полноударным, также способствовало этому. Почти каждое слово, входившее в стих, должно было непременно нести на себе ударение, что тем самым выделяло, подчеркивало его.

В поэтическом творчестве Ломоносова впервые в истории нашей литературы было обретено единство формы и содержания, что является основным условием художественности и чего мы не находим ни у Феофана, ни у Кантемира, ни (за отдельными крайне редкими исключениями) у Тредиаковского.

«Должностная» установка ломоносовских од, жесткая необходимость восхвалений также не могли не отразиться на них неблагоприятным образом, не могли не придать им известную одноцветность, монотонность. Это вело и к неизбежной «штампованности» самого стиля од. Почти все они строятся по единому, как бы раз и навсегда заданному себе автором чертежу-схеме: восторг восхищенного поэта, наступление сверкающего солнечного дня, изображение мирной и благоденственной жизни России, торжествующей над внешними врагами, восхваление очередного монарха, картины могущества, величия и природных богатств родной страны, ликование народа. Элементы этой схемы в той или иной последовательности повторяются, встречаются почти одни и те же образы, метафоры, эпитеты. За исключением особо удавшихся од, несущих печать художественной индивидуальности, большинство их порой трудно отличить друг от друга. Отдельные части одной оды можно иногда почти без всякого нарушения цельности произведения перенести в другую.

Поэтическое творчество и все вообще литературное дело Ломоносова имеет исключительное, громадное значение для всей нашей литературы. Михаил Васильевич дал необходимый ей новый язык, довел до конца и оправдал своей практикой преобразование нашего стихосложения, начатое Тредиаковским, создал формы того стиха, который был развит Державиным и достиг своего предельного художественного совершенства у Пушкина. В творчестве Ломоносова литература XVIII века впервые начала обретать подлинно художественную форму, становиться художественной в настоящем смысле этого слова. Михаил Васильевич явился также основоположником и главным выразителем "высокой" линии нашего классицизма. Жанр хвалебно-торжественной оды сделался одним из самых популярных в литературе XVIII — начала XIX века.

В этом заслуга известного всем «архангельского мужика, литератора и поэта, патриота и гражданина своей страны».



купить прикольные брелки



Нашли нужное вам сочинение, тогда не поленитесь и
Добавьте сайт в закладки:

Пришлите свое сочинение

на add [гав-гав] refsoch.ru




Сочинения:

Астафьев
Ахматова
Белинский
Блок
Булгаков
Быков
Бунин
Грибоедов
Гоголь
Гончаров
Горький
Державин
Достоевский
Есенин
Жуковский
Заболоцкий
Замятин
Кантемир
Кольцов
Крылов
Куприн
Лермонтов
Лесков
Ломоносов
Маяковский
Некрасов
Островский
Пастернак
Платонов
Пушкин
Радищев
Распутин
Салтыков-Щедрин
Северянин
Солженицын
Сумароков
Твардовский
А.К Толстой
А.Н Толстой
Л.Н Толстой
Тредиаковский
Тургенев
Тютчев
Фадеев
Фет
Фонвизин
Чернышевский
Чехов
Шолохов

сочинения